Галина Ивановна Бобчёнок

Разруха, голод и бомбежки. Живут во мне воспоминания.

Галину Ивановну Бобчёнок в нашем городе знают многие. Она — активистка ветеранской организации, Климовского отделения общественного движения «Всероссийский женский союз», просто интересный и отзывчивый человек. К тому же Галина Ивановна ещё и замечательный рассказчик. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию её воспоминания о трудном военном детстве.
До войны наша семья жила в Сестрорецке, на границе с Финляндией. Я родилась в ноябре 1939 года. Мама ещё лежала со мной в роддоме, когда началась война с белофиннами. Позже она рассказывала, как вдруг всполошились и забегали медсёстры. Всем женщинам, которые могли подниматься с постели, велели идти домой. А когда мне исполнилось два года, началась Великая Отечественная война. Немцы без конца бомбили Ленинград, доставалось и нашему Сестрорецку. Начался голод, ввели карточную систему. Мама получала карточку на 250 г хлеба в день, а мне было положено всего лишь 125 г.

В один из вражеских налётов наш дом на Первомайской улице разбомбили, и мы остались без крыши над головой. Неподалёку стоял заброшенный финский домик, мама решила зайти в него. На террасе лежало семь трупов, и ни одной живой души вокруг. Решили в домике переночевать. Утром мама уложила меня среди мертвецов, чтобы как-то согреть, а сама ушла на поиски пропитания и заработка. Вскоре она устроилась в столовую при воинской части готовить обеды для комсостава, я же совсем ослабла и уже не могла передвигаться. Мамочка целый день на кухне, но ей и в голову не приходила мысль стащить хотя бы пару кусочков хлеба для своей маленькой дочки. Однажды мама пришла домой после работы со своей сослуживицей. Та, мельком взглянув на меня, посоветовала маме, мол, напои её солёной водой, девочка умрёт, всё равно ведь не выживет, а так хоть меньше мучиться будет. 
Зимой началась эвакуация по льду Ладожского озера. Нас с мамой никак не отправляли на Большую Землю. И лишь 7 апреля нам удалось сесть в грузовик. За нами ехало ещё семь машин. Нам достались места у самого борта, поэтому постоянно окатывало ледяной водой. В дороге караван машин обстреляли, и несколько ехавших следом пошли ко дну. На берегу нас повели к длиннющему эшелону, всех разместили по вагонам и выдали по пайку. В пути наш поезд попал под бомбёжку. Несколько вагонов перевернулось. Повсюду крик, стоны. Ехавшему вместе с нами парню оторвало ногу. Запомнилось, как обходчик ходил и спрашивал: «Есть кто живой!?». В конце концов, состав подняли, и мы отправились дальше. Поезд приехал в Минеральные Воды. Блокадников стали распределять по домам. Мы попали к одной сердобольной женщине. Тогда моя исхудавшая мама весила не более сорока килограммов. Но хозяйка сказала с уверенностью в голосе: «Я тебя откормлю». Жизнь на свежем воздухе вскоре принесла свои плоды. Наши дела пошли на поправку, мамочка расцвела, похорошела, я окрепла и стала ходить.
Однажды во дворе дома появились немцы. Хозяйка быстренько кинула маме свою старую застиранную юбку, измазала ей лицо сажей и велела помалкивать. Когда вошедший в дверь фашист перевёл взгляд в сторону мамы, хозяйка лишь повертела пальцем у виска, мол, дурочка, да ещё немая, что с неё возьмёшь. Так наша хозяйка спасла маме жизнь. 

В сорок четвёртом мы отравились из эвакуации домой. В дороге я тяжело заболела, но мама меня выходила. С нами в поезде ехала доктор Тамара Константиновна Комарова. Она направлялась на Весеннюю на работу. Мама решила тоже осесть в этих местах. 
…На том месте, где сейчас стоит ТЦ «Хамелеон», вырыли рвы, в которые сливали смолу. Неподалёку трудились пленные немцы, возводившие узкоколейку. На обед немцы варили щи из крапивы и лебеды. Однажды я бросила в одного из них камнем, попала в голову, тот показал мне кулак. 
Мы бегали к этим рвам не только чтобы подразнить пленных, но ещё и поиграть. Из смолы скатывали небольшие шарики и придумывали с ними разные забавы. Однажды я оступилась, замешкалась, прилипла к смоле и никак не могла оторваться. Собравшиеся ребятишки просили немцев помочь, но те лишь размахивали руками и что-то кричали на своём резком языке. На моё счастье, мимо проходил Саша Студеникин. Представьте такую картину. Саша пригибает стоявшую неподалёку берёзку, кричит мне — держись! Я хватаюсь за верхушку, он отпускает ствол дерева, и я взлетаю. 
Соседские ребятишки привели меня домой. Мама, увидев мои чёрные ноги, воскликнула: «Ой, я же тебе эти боты не давала!». Она не сразу поняла, что на ногах у меня никакие не боты, просто ступни измазаны чёрной смолой. Соседи принесли ведро, дали керосина. Мама долго меня отмывала, а потом сказала подружке Жанне Войновой: «Принеси-ка мне хороший прут». 

Мама устроилась работать на железную дорогу грузчиком. Работа была очень тяжёлая, совершенно неподходящая для молодой красивой женщины. Позже мне все знакомые говорили: «Ах, какой красавицей была твоя мама». Но другой работы она себе найти не могла, а семью нужно было кормить. В 1947 году родился брат Гена. Мама отправила его в круглосуточные ясли на Силикатную. Всю неделю он находился там, а на выходные она забирала его домой. Иногда мы с мамой ездили подзаработать на Перовский рынок — продавали чулки. Обмотанная этими чулками, я стояла и кричала: «Чулки, кому чулки, купите чулки!». 

В 1948 году я пошла в школу. Однажды мама отправила меня в пионерский лагерь. Оттуда мне удалось сбежать. Прихожу домой, а мама ест ячневую кашу без масла. «Мама, как ты можешь есть эту ячневую кашу?» —  сказала я, потому что не понимала, что мама в те годы  не думала о себе, она всегда хотела лучший кусочек отдать мне и брату. 

По окончании восьми классов я пришла трудиться на патронный завод. Продолжала учиться в вечерней школе, затем поступила в техникум, но после трудовой смены буквально засыпала над учебниками. Так что в самом конце второго курса учёбу в техникуме пришлось оставить.
На КШЗ я проработала 53 года. Сначала трудилась контролёром в третьем цехе, затем лаборантом-аппаратчиком в котельной. Избиралась членом цехкома. Научила азам своей профессии многих девушек, меня отмечали как одного из лучших наставников молодёжи. Неоднократно награждалась почётными грамотами. На пенсию я вышла в 2008 году.

К публикации материал подготовила Татьяна Дьякова